Святая троица - освобождения

Судьба индивидуального «я» после смерти. Освобождение при жизни. Царство небесное и его тайны. Те, кто видят Бога во всем и все в Боге.
Сия стоянка есть уничтожение личного и пребывание в Боге, бедность в личном и богатство в Желанном. Бедность, о коей здесь идет речь, означает нестяжание вещей тварного мира и богатство в вещах мира Божьего. Достигший здешней стоянки очищен от всего, что принадлежит миру сему. Вот почему не имеет никакого значения, если выяснится, что достигшие моря Его присутствия не владеют ничем из бренных вещей тленного мира, будь то внешнее богатство или частные мнения. Ибо любое имущество тварных существ ограничено их собственными пределами, а то, чем обладает Истинный, освящено превыше сего.
Стоянка сия - та, о чьей бедности сказано: "Бедность есть Моя слава".
На сей стоянке уничтожено влияние всех вещей на странника, а на небосклоне вечности восстает из тьмы Божественный Лик и становится явным смысл речения "Всякая вещь на земле исчезнет, кроме лика Господа твоего".
Bindu
Администратор
Сообщения: 1755
Зарегистрирован: 03 янв 2008, 03:59
Благодарил (а): 5 раз
Контактная информация:

Святая троица - освобождения

Сообщение Bindu » 05 ноя 2012, 12:31

Имеются три санскритских слова, которые приближают к пониманию самореализации и

освобождения. Ни одно из этих трёх слов не может быть легко переведено в отдельное русское слово, но, к счастью, язык достаточно богат, чтобы передать их значения с даже большей интенсивностью.
Эти три слова – пратибха, сахаджа и самараса. Каждое из них необходимо объяснять отдельно. Они не только обладают уникальной красотой и обаянием сами по себе, но и также представляют три великих

ступени на пути к Абсолютной Реальности.

Пратибха. Это слово означает "озарение, инсайт, проницательность, понимание, интуиция, внутреннее понимание, необусловленное знание, внутренняя мудрость, осознание, пробуждение". В дзэне для этого понятия используется термин "сатори". Не следует путать это понятие с просветлением или самореализацией, которые поднимают личность на более высокий уровень осознания без последующего возврата на прежний уровень. В случае с пратибхой человек только кратковременно поднимается на более высокий уровень осознания и затем возвращается к лишь несколько более высокому уровню, чем тот, который был у него до озарения, но важно при этом то, что узретые в момент озарения новые горизонты меняют систему ценностей и образ мышления личности. Патанджали в Его замечательном теоретическом учебнике о различных практиках йоги, известном как "Афоризмы йоги" или "Йога-сутры", рассматривает пратибху как духовное озарение, которое достигается посредством йоговской дисциплины и позволяет ученику познать всё остальное.

Этот инсайт или озарение открывает ворота на пути к заключительной цели. Это внутреннее преобразование, которое позволяет подвижнику отличать Реальность от подделки. В некотором смысле оно может представляться как мост между умом и истинным высшим Я. Оно порождает переменившихся людей и ясность мышления, а также служит безошибочным гидом во всех начинаниях. Некоторые немногие люди рождаются с этим, но редко больше чем в малой степени. Даже это в конечном счёте может быть зашорено социальной жизнью и её обусловленностью.

Пратибха не может процветать в мире, где мы позволяем другим думать за нас, где телевидение заменило большинству людей собственное видение, и где, в частности, "искусственные" люди пропитаны мононатриевым глутаматом и колой, весьма полезными с точки зрения тех, кому нужна серая легкоуправляемая толпа. Чем больше пратибха используется, тем больше она увеличивается в своей интенсивности. Будучи проявлением буддхи, относящегося к виджнянамайя-коше (4-ому по уровню вибраций телу человека), она не связана с тщательным раздумыванием или обдумыванием, что относится к уму, или манасу (3-ему телу человека, мерность которого ниже 4-ого). Она мгновенна в своём действии и спонтанна в проявлении. Для среднего студента дзэна она считается вполне достаточным достижением. Только те, кто ищут буддовости и просветления, идут дальше. Но это также такая стадия, при достижении которой даже единожды подвижнику уже не требуется дальнейшее руководство гуру или мастера, ибо он уже сам в состоянии находить ответы на духовные вопросы, что и делает его мастером. Иногда о ней даже говорят как о пратибха-шакти – энергии озарения. Она наиболее легко развивается медитацией или хотя бы созерцанием, и не зависит ни от каких религиозных шаблонов.

Пратибха – это даже не исключительно духовная концепция. Те, кто развили эту способность, с большей вероятностью будут достигать успеха в материальном мире по сравнению с остальными. В современной Японии утверждается, что большинство нынешних громких имён в промышленности и торговле когда-то раньше были успешными студентами дзэна.

Пратибха – это истинная дивья-чакшу, божественный "третий" глаз, который так сильно очаровывает подвижников Запада. Это не совсем "глаз" – скорее это чудесное видение или познание, способное в этой безупречной вселенной находить драгоценные каменья мудрости и постигать мистерии. Это философский камень, который обладает божественной силой преобразовывать этот убогий мир низкого свинца в сияющее золото чуда и гармонии. Но вы можете обрести её только тогда, когда вы действительно хотите этого.

Сахаджа. Когда мы изучаем обширную вереницу голых или же одетых в рваньё косматых отшельников, которые озарили тоскливые страницы истории оставленной ими мудростью, которой дивились меньшие умы, то разве то, что они сделали, это не чудо из чудес? Что сделало этих личностей столь отличными от людей массового производства, той вульгарной толпы, которая населяет землю? Ответ таков: у этих личностей была сахаджа.

Человек рождается с инстинктивным стремлением к естественности. Он никогда не забывает о днях своего исконного совершенства – не забывает до той степени, насколько его память не оказывается захороненной под искусственными надстройками цивилизации и её искусственными концепциями. Сахаджа означает "естественное". Этот термин подразумевает естественность не только на физическом и духовном уровнях, но также и на мистическом уровне чудесности. Сахаджа означает лёгкий или естественный образ жизни без планирования, замысла, мудрствования, стремления к чему-либо, желания, борьбы или намерения.

То, что должно прийти, должно прийти само по себе. Это семя, которое падает в землю, становится ростком, деревцем и затем большим дающим благостную тень и прибежище деревом, для которого фикус священный (также религиозный; пипал или ашваттха) – классический пример, используемый в поучениях о мудрости. Дерево растет согласно сахадже, естественно и самопроизвольно в полном соответствии с законом Природы вселенной. Никто не говорит ему, что делать и как расти. У него нет никакой свадхармы или правил, обязанностей и обязательств, навлечённых на себя от рождения. У него имеется только свабхава – собственная врождённая сущность, направляющая его.
Сахаджа – это такая природа, которая, будучи обретённой однажды, приносит состояние абсолютной свободы и мира. Именно в ней вы находитесь в своём естественном состоянии, в гармонии с космосом. Это сбалансированная реальность между парами противоположностей. Как говорит Гуру Бхагавад-гиты (6:7), "кто победил ум и обрёл спокойствие, победив свою низшую природу и достигнув совершенства в самопознании, тот сосредоточен на Высшей Душе (Параматме) в счастье и несчастье, жаре и холоде, почестях и бесчестье". Таким образом, сахаджа свойственна тому, кто вернулся к своему естественному состоянию, свободному от обусловленностей. Она символизирует мировоззрение, которое свойственно естественному, не принуждённому и вольному человеку, свободному от врождённых или унаследованных дефектов.

Сахаджа процветает и ценится во всех золотых дхармах. В даосизме она была наивысшей добродетелью. В ранних писаниях дзэна это главная линия обучения, которой ученики должны были следовать. Мастера требовали ответы, которые были сахаджей, а не продуктом интеллектуального размышления и рассуждения. Истина приходит только спонтанно.

Уход из подавляющего личность социума стал внешним символом свободы от обязательств и границ общества обусловленности. Даосизм, как и Брахма-видья и дзэн, рассматривают уход от мира в форме отшельничества и затворничества как единственный возможный для людей путь восстановления сахаджи. Таким образом, величайшее качество детей снова обретается святыми и мудрецами.
Искусственные клоуны забивают своими толпами мир. Только детям и святым ведома сахаджа.

Даттатрея неоднократно говорил, что, если у человека имеется сахаджа, то нет никакой нужды делать что-либо, чтобы доказывать её наличие. Она проявляется только через образ жизни того, кто обладает этой самой сахаджей. Шукадева, голый махатма, о котором говорится в Бхагавата-пуране, стоял, будучи юнцом, голым в присутствии своего отца, мудреца Вьясы, чтобы быть посвящённым в касту браминов с помощью мантры и повязываемой на тело священной нити. Это был тот самый момент, когда естественный неиспорченный юнец должен был быть введён в мир концепций, представлений и обязательств, и вся естественность должна была быть потеряна.

Шукадева решил сохранить свою сахаджу. Пустившись наутёк, он сбежал из дома и побежал по дорожке, которая вилась вдоль берега реки в джунгли.

Когда он подбежал к реке, некие девушки купались голыми в воде. Они не обратили никакого внимания на Шукадеву, и он лишь взглянул на них и побежал дальше. Его отец Вьяса следовал за Ним по пятам, надеясь склонитьего вернуться. Но когда Вьяса приблизился к реке, девушки подняли крик, помчались за своей одеждой и прикрыли свои тела, когда он подошёл к ним. Видев их полное безразличие, когда мимо них пробежал его голый сын, и проявление этой скорее показной благопристойности при его собственном приближении к реке, Вьяса не мог не удивиться такому контрасту.
Он остановил теперь уже одетых девушек и попросил их привести хоть какое-то объяснение такого явно различного поведения в отношении к Его голому сыну и к Нему, прилично одетому. Одна из девушек объяснила это так: "Когда Ваш сын смотрит на нас, Он видит только людей, и для Него нет никакой разницы, мужчина это или женщина. Он просто не сознаёт нашей наготы, так же как и собственной, но в отношении Вас, махараджа Вьяса, ситуация иная". У Шукадевы имелась сахаджа, и девушки знали это. Он знал это и никогда не терял её. Его отец так и не догнал Его, и Шукадева так никогда и не вернулся домой. Он стал одним из многих великих святых Индии, не живущих в каком-либо одном месте, но только в полноте текущего момента.

Эти три санскритских слова – пратибха, сахаджа и самараса – взаимосвязаны даже в своих значениях, смыкаясь друг с другом и вместе формируя "святую Троицу" освобождения. Однако третье слово – самараса – величайшее из них и гораздо более интересное, ибо это одно единственное волшебное слово, которое содержит в себе Абсолют, вселенную и этот мир.

Самараса. Это уникальное слово, полностью отсутствующее в ведических текстах, встречается снова и снова в тантре, упанишадах и всём наилучшем из неведической литературы. В одной короткой главе Авадхута-гиты оно встречается более 40 раз. Всю эту гиту было бы невозможно читать и понимать без знания этого слова.
Одна из уникальных, но таинственных особенностей санскрита состоит в том, что очень много его слов могут использоваться на трёх отдельных и отличных уровнях мысли. Даже целые стихи обладают этой замечательной особенностью. Это один из тех факторов, которые сделали задачу его перевода на другие языки столь трудной. Это различие подразумевает три группы людей. Первый уровень – это буквальное значение, предназначенное для домохозяев и мирян, ставящее своей целью вести их к лучшему мышлению и действию. Второй уровень – значение на более высоком уровне, предназначенное для мумукши, или подвижника, страстно стремящегося постичь Бога. Здесь те же самые слова поднимают читателя от мирского уровня к более высокому, указывая скрытое значение. Третий уровень – значение, предназначенное для души, которая уже достигла или почти готова достичь освобождения.

Эта игра слов не является чем-то неведомым для других языков. Выражение "собачья жизнь" имело бы различное значение для Диогена, измождённого домохозяина и для самой собаки. Не приходится особо удивляться, что мудрецы предостерегали против публичного чтения многих священных писаний и ограничивали их чтение только кругом учеников или близких родственников. Это также одна из причин, которая сделала наличие садгуру обязательным для искреннего ученика.

Тантрические или неведийские учителя использовали слово "самараса" в его мирском значении, чтобы намекать на более высокую истину. Самараса может означать экстаз, достигаемый в половом акте в момент оргазма. Используя его, как и многие другие мирские вещи, для проведения аналогии между моментом сексуального блаженства и духовного блаженства самореализации, учителя полагали, что мужчины и женщины лучше поймут абсолютные концепции на примерах из относительной жизни.
Двигаясь выше, оно означает неотъемлемое единство всех вещей – всего бытия; удержание в точке равновесия и равенства; запредельное блаженство гармонии; то, что эстетически сбалансировано;

недифференцированное единство; абсолютное уподобление; наиболее совершенное объединение и наивысшее завершение Единства.

Для Даттатреи оно означало стадию осознания Абсолютной Истины, где больше не было никаких различий, которые могли бы ощущаться, наблюдаться или переживаться – никаких различий между искателем и Искомым.

Горакхнатх, который записал первые тексты натхов, истолковывает самарасу как состояние абсолютной свободы, мира и достижения осознания Абсолютной Истины. Он поместил её на более высокий уровень, чем самадхи.

Самараса подразумевает радость и счастье с абсолютно равным отношением ко всему и совершенной безмятежностью, поддерживаемыми после выхода из состояния самадхи и не прекращающимися в состоянии бодрствования или осознавания. В этом смысле это форма постоянного экстаза и созерцания, которые святой поддерживает всё время. В буддизме и дзэне имеются те же самые концепции, но ничего похожего на пратибху, сахаджу или самарасу не обнаруживается ни в иудаизме, ни в христианстве, ни в исламе.

В школе тантрического буддизма, которая переживала свой расцвет примерно 300 лет между 7-ым и 10-ым веками, самараса и сахаджа занимают видное место, и они также были приняты тибетским ламаизмом. Ордена сиддхов и натхов использовали слово "самараса" вместо слова "мокша". Таким образом, это слово стало использоваться для выражения наивысшего идеала человеческой жизни. Оно очень подробно разъясняется в агамах традиции Шива-Шакти.

Самараса – это не просто вопрос мировоззрения или приспособления себя под этот мир и его бесчисленные разделения и расхождения, или стремление индивидуума приспосабливать мир под себя. В таком случае один индивидуум в конечном счёте оказывается в более лучших условиях, а другой – во фрустрации. Самарасу необходимо расценивать только как кульминационную точку истинной йоги. Истинный йог видит себя в мире и мир в себе, что является наиболее совершенной гармонией человека и природы.



Вернуться в «7. Долина истинной скудости. Каулачара.»

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей